Про козу и красное авто

458

Осень – превосходное время года. Красочное. Бодрящее. И осенью обязательно что-то должно случиться. По крайней мере, так мне подсказывало чутье. Да, конечно же, должно случиться! Так тому и быть. В один из  предосенних деньков мы с подругой решили устроить женскую «Формулу-1». Конечно, начиналось все невинно. А именно с того, что последние деньки перед холодами неплохо бы скоротать в лесу, хрустя веточками под каблуками и вдыхая терпкий аромат хвои.
Подруга, думается, понимала, к чему я клоню: не только прогулка грезилась мне, но и гонки на машине. Ее машине. В то время мои родители имели в наличии лишь «девятку», которую убить на переездах означало плюнуть в лицо моим милым советским старикам. А у подруги был главный козырь — новенький Рено.
Да-да, вы правильно подумали. Ее родители были обеспечены: чиновники, хоть и провинциальные, но ранга выше среднего.
Кстати, до сих пор не понимаю, какая сила заставила ее дружить со мной. Точнее, с такими бедными студентками, как я. Ну ладно, спишем все на «духовную общность внутреннего мира».
Выехать мы решили утром. Для наших девичьих гонок выбрали байкерскую трассу за озером Шарташ — излюбленное местечко для шалопаев, подсевших на скорость. Все, кто живет в Екатеринбурге знают это чудное место, остальным пусть поможет воображение.
Но увы, пробираясь к озеру и гоночному месту, мы крепко застряли на железнодорожном переезде. Потертый шлагбаум 5 века до н.э был опущен. Пришлось нам коротать время в кабине, рассматривая таких же ожидающих водителей. Хорошо помню парня-мотоциклиста, облаченного во все черное. Я бы сказала, в кромешно-черное и блестяще-кожаное. Парень явно нервничал, лихо перекидывал мотоцикл с ноги на ноги и терзал руль, норовя дать газу. За нервным парнишей стояла деревенская повозка с рыжей кобылицей. У кобылки была смешная челочка, которую она с храпом откидывала с глаз на лоб.
«Дай Джим на счастье лапу, ты по-собачьи дьявольски красив» — вспомнился мне милый сердцу Есенин. Я посмотрела на лошадку и решила, что она тоже дьявольски прекрасна по-своему, по-лошадиному. Самое странное, что лошадке понравился мотоциклист. Как-то необычно и даже любвеобильно она поглядывала на него из под своей озорной челки.
За повозкой терпеливо стояли мы, ожидая поднятия шлагбаума и мечтая о супер-гонках. Надо сказать, мы слишком выделялись из всей деревенской братии, выжидающей открытия переезда. Водители, не стесняясь, рассматривали нас — девушек в новой иномарке. Все взоры были прикованы к нам, «королевишнам». Кроме, конечно, лошадиного взора, направленного на парня. Довольные и улыбающиеся, мы тоже не без интереса наблюдали за зеваками. Мотоциклетные, детские и прочие коляски теснились у шлагбаума.
Время шло. Кто-то курил, кто-то протирал тряпочкой ветровое стекло или просто слушал музыку. Вдруг мой взгляд упал на старичка. Маленького, седенького, с растрепанной бородой и белыми волосами, как паутина. Чудной старик.
Уверена, он пришел из местной деревни. Сзади на веревке за ним цокала копытцами козочка с колокольчиком на тонкой шее. Дедуля тоже замешкался у переезда. Очевидно, ему было в диковинку видеть в деревне такие пробки. Привязав козочку к умершему шлагбауму, он подошел к другому старичку — хозяину симпатичной коняшки.
Вот тут-то все и завертелось. Кобылка от жажды или от любвеобильности начала лизать своим большим шершавым языком черный шлем мотоциклиста. Народ стал гоготать и тыкать пальцами. Мотоциклист отпрянул, возмущенный вероломством и стянув шлем, принялся махать им в воздухе, отгоняя надоедливую лошадь. Последняя, не на шутку испугавшись, резко попятилась, повозку тоже откатило назад и она со скрежетом впечаталась — о май год! — в нашу ярко-красную изумительную машину. Извозчик старался не допустить ужасного происшествия, но увы, тщетно.
Людской смешок сразу же испарился и в воздухе поплыла тревожная тишина. Искореженный капот с вмятиной от телеги теперь более смахивал на походную палатку, нежели на новый кузов Рено, а снизу из-под капота медленно вытекала мутновато-синяя жидкость. И тут народ пришел в движение. Все засуетились, начали кричать, что-то советовать, просить подругу открыть капот и разрешить посмотреть. Подруга не реагировала, только взирала на пятно расширенными от ужаса глазами. В этом столпотворении и море советов мы и не заметили, как наконец-то проехал злосчастный поезд. Шлагбаум метнулся вверх, переезд распахнул объятия.
В ту же секунду я услышала истерический смех подруги. Я удивленно обернулась. Да, это была она. Подруга, как ненормальная скакала на месте и тыкала пальцем куда-то в сторону переезда. Затем выкрикнула: «А коза-то повесилась!»
«Бедная, не в себе» — подумала я, но все-таки обернулась.
Действительно, про козу с бубенчиком все забыли. Бедное животное колыхалось и извивалось на конце стрелы. Обезумевший дедушка, сломя голову подбежал к ней, прыгнул на шлагбаум и попытался ее освободить. Колокольчик звенел непрестанно, отдаваясь эхом и призывая помочь. Сердобольный народ ринулся спасать козу. Даже подруга позабыла о своем горе. Погибающее животное, из последних сил борющееся за жизнь, было дороже всех Рено мира.
Четверо крепких мужиков за компанию с черным мотоциклистом, все-таки, вырвали старенькую стрелу с корнем, правда, не предусмотрели, хватит ли им сил удержать ее вместе с козой. Правильно говорят, что помощь хороша в меру. Дерево, свистя, рухнуло вниз, а вокруг снова воцарилась тревожная тишина. Коза лежала, распластав копыта. Народ толпился вокруг. Только лишь бедный дедок, для которого эта коза, возможно, была самый близкий друг, кинулся к ней, развивая по ветру бородку. Все молчали в ожидании развязки. Дед схватился за животное, которое не подавало признаков жизни. Кто-то в толпе предложил нашатырь «раз коза в обмороке». Дед тихо опустил голову к ее уху и что-то зашептал, гладя по лохматой рогатой голове. Выглядел он, надо сказать, очень жалко, но в то же время вся эта картина смотрелась так сказочно, что мне показалось будто все действо понарошку, и когда безжизненная коза вдруг скакнула вверх, я поверила в чудеса, что иногда-таки заглядывают к нам. Народ оживился, по лицам поползли счастливые улыбки. Смеясь, все отправились каждый свои путем. А я долго глядела вслед седому старцу с непослушной скачущей козочкой. В душе царил сумбур и непонятное мне доселе чувство, что именно так все и должно было закончиться.
Нам же с подругой ничего не оставалось, как вызвать эвакуатор и отвезти ярко красную машину обратно в «стойло», так и не вкусив заветной скорости.

Виктория Фабишек
www.yeswoman.ru — Женский журнал о главном